22 апреля родился Иммануил Кант

0
32
Иммануил Кант
Иммануил Кант, философ

22 апреля 1724 года родился Иммануил Кант (KANT)(22.04.1724, Кенигсберг, ныне Калининград — 12.02.1804), немецкий философ, провозгласивший: «Дайте мне материю, и я построю из нее мир» («Всеобщая естественная история», «Критика чистого разума»). И самое удивительное — он действительно его построил. Правда, в одном отдельно взятом человеке по имени Иммануил Кант.

«Кёнигсберг. Бывшая «Маленькая Швейцария» Восточной Пруссии. Древний город — скоро семьсот пятьдесят. Здесь много нереального, много прошлого. Воздух пахнет солью и свободой — и в нашем загнанном мире это уже само по себе нереально.

Но Кант — настоящий. Стою на каменном мостике и смотрю на лебедей. И чудится мне, что вот сейчас послышатся неторопливые шаги и сухое постукивание трости о булыжники.

Кант пойдёт на лекции, а, возвращаясь, остановится на этом самом месте и, глядя на лебедей, будет обдумывать что-то философское и странное, вроде доказательств существования Бога.

Прошли столетия, но перила каменного мостика всё ещё хранят тепло его руки…» (Лана Росс).

Человек человеку рознь

Ничего не могу рассказать о Канте, кроме того, что сам в себе представляю в роле Канта. Это весьма характерный и обнесённый красной ленточкой (кант) участок самосознания. Любое описание внешности и внутренности его мира вкрадчивыми биографами я соотношу с представлением о себе самом с пометкой «кант». А как иначе? Думаю, и просвещённые мужи, не терпящие препирательств со своим напичканным цитатами мнением, поступали и поступают до сих пор также. Выдавать действительное за желаемое — суть научного мировоззрения. Свою будущую книгу «Теория и практика литературного творчества» я разделю на две равновеликие части: книгу о себе и книгу от себя. Но не станем разменивать «моего» Канта на религию творчества вообще. В данном случае, часть важнее целого, деталь не дополняет, а является как бы изнутри, растёт, становится функциональным, значимым элементом общей картины — ей всё внимание. Единство строится на отличиях. Именно им я посвящаю многочисленные изыскания. В узнавании себя во всём, в поисках подобного открываются разности, которые уже не есть «я» собственное, а дар, заявленный свыше, обозначенный как подобие — всё остальное (в том числе и наши представления) только материал.

Почему для этой работы я выбрал образ, скрывающийся под именем великого «кенигсбергского затворника»? Мне близки его (образа!) цели, его болезни, его путь от заурядного метафизика к деланному рационалисту, — мне есть, что сказать по существу, в отличие от тех рефератов и диссертаций, которые полны фактов рождения и смерти, а также незначительного промежутка между ними. Дева Преисподняя! Дата рождения, поступления в университет, несколько печатных рукописей, пересказ которых занимает львиную долю учёной степени, и, наконец, час смерти — на что ещё способны биографы? «Отсутствие способности суждения есть, собственно, то, что называют глупостью, и против этого недостатка лекарства не существует». (Во всех случаях, где нет указания на источник, цитируется Иммануил Кант.)

Кант вступает в историю своей философии слабым, болезненным юношей под знаком, как теперь это называется, вялотекущего депрессивного синдрома. С детства «это был слабенький мальчик, с нежным, бессильным телосложением, с плоской, вдавленной грудью», «человек со слабым здоровьем, причинявшим ему всякого рода беспокойства и затруднения при умственной работе» — напишут его застенчивые воришки биографы. «Из-за плоской и тесной груди, затрудняющей работу сердца и легких, я был предрасположен к ипохондрии, которая в юности граничила с отвращением к жизни», — пишет Кант в «Споре факультетов».

Четвёртый ребёнок (всего их пять) в семье шорника Иоганна Георга Канта. Семья, лишённая какого либо достатка, ранняя привычка к труду и пуританская строгость — то немногое, на что мог изначально рассчитывать Иммануил в среде мелких ремесленников-торговцев. Непонятно, когда именно Кант выбрал путь внутреннего постижения свободы, а не стремление обрести внешние атрибуты достатка и независимости? При этом надо учитывать, что сами родители желали, чтобы Иммануил (названный так в честь святого Иммануила — «С нами Бог») стал священником — это могло сочетать в себе и должные приличия, и достойные (по мнению шорника) средства к существованию. Значит, у Канта было столько же возможностей и путей их достижения, сколько и у большинства из нас (шорников, если не по происхождению, то по обстоятельствам), минус здоровье и весьма сомнительная внешность — он вырос всего на один метр пятьдесят сантиметров. Возможно, будущий философ обретал духовный и творческий дар постепенно, а судьба подарила ему лишь неудовлетворённость, пытку от себя самого — единственная предустановленная помощь свыше (или извне) «по умолчанию», которая была оказана в расчёте на всю его дальнейшую жизнь. Здесь следует отметить, что во «взрослой жизни» Кант не поддерживал отношения с родственниками.

Наш вопрос к Канту — это вопрос таланта? Из чего он состоит? В чём, в каких «материях» случалось его вдохновение. Какими силами измеряется и где тот «случай», который, как принято в русской биографической традиции, отмечает достойного?

Начальная школа, затем церковная гимназия («коллегия Фридриха»), где Иммануил обучается на латинском отделении. Обучение исключает естествознание и историю. И, несмотря на слабое здоровье, мальчик становится одним из лучших учеников. Однако биографы также примечает, что Иммануил неприязненно относится к внешним проявлениям религиозного культа, начинает увлекаться античной поэзией и филологией. Тогда что означает «быть лучшим учеником» в гимназии, где основным предметом является богословие? Или назвать его «лучшим» — это дань уважения к будущим заслугам предтечи современной философии? Или мы имеем тот исключительный случай, когда оценку ставят не за прилежание, а за пытливость ума? Хотя именно «прилежание» выделяет юного Канта из общей массы учащихся. Возможно и то и другое. Однако, совершенно ясно, что никакой ранней гениальностью Кант не блистал.

В возрасте 16-ти лет он поступает в Кенигсбергский университет, который не сумеет окончить из-за отсутствия средств. Лишь в 1755 году Кант подает на философский факультет магистерскую диссертацию «Об огне» и сдаёт устный магистерский экзамен.

Первую свою работу Кант писал три года — с 1743 по 1746 год. Называлась она «Мысли об истинной оценке живых сил», в которой допустил досадный промах: проблема, поднятая в статье, успела найти своё решение у Даламбера (философ, математик, один из представителей французского Просвещения). Затем следует статья по астрономии «Космогония или попытка объяснить происхождение мироздания, образование небесных тел и причины их движения общими законами развития материи в соответствии с теорией Ньютона». Статья была написана для некоего конкурса на предложенную тему, но Кант не решается направить её по назначению и публикует лишь позднее. Затем следует статья «Вопрос о том, стареет ли Земля с физической точки зрения». И, наконец, результатом этих предварительных работ становится трактат «Всеобщая естественная история и теория неба, или попытка истолковать строение и механистическое происхождение всего мироздания, исходя из принципов Ньютона». Опубликован анонимно и получил-таки одобрительную рецензию.

Несмотря на явно космологический интерес, Канту, что называется, не хватает звёзд с неба в его реальной, повседневной, во многом заурядной жизни. Вначале он частный учитель, затем длительные и безуспешные попытки стать штатным преподавателем в университете. В возрасте 38 лет Кант пересматривает свой учёный опыт и наступает непредсказуемый переломный момент. Кант не просто одинок в своих исканиях. Да, есть знакомые, внешне он не чурается общения, но сам настаивает на своём внутреннем одиночестве. Иногда зарабатывает на жизнь, играя на бильярде. В сорок два Кант записывает: «Состояние моей души действительно было при этом противно здравому смыслу». В последствии философ запрещает использовать свои ранние (!) работы, в числе которых «Опыт некоторых рассуждений об оптимизме (1759) и «Мысли магистра Иммануила Канта … по поводу безвременной кончины высокородного господина Функа» (1760), называя этот период своего философствования «догматическим сном».

В сорок лет к Канту наконец-то приходит тихая слава модного автора, но он всё ещё остаётся приват-доцентом, не получающим от университета ни гроша. И только в 1770 году специальным указом короля он назначен ординарным профессором логики и метафизики. За три четверти своей жизни философ создаёт лишь половину своих работ. Он всё ещё экспериментирует со своими идеями, и лишь в 1780 году завершена «Критика чистого разума», которая отнюдь не вызвала сенсации. Впереди ещё расцвет духовных и творческих сил. До сих пор Восток и Запад спорят о первоисточниках кантовской философии. Но даже имея в виду только границы человеческой личности — Кант уникален. Он сумел объединить в себе одном: намерение и состояние цели, темперамент и характер, волю и желание. Его талант был выработан самой природой его исканий, фантазий и размышлений.

«Каждый день в без пяти пять его будил слуга Лампе, и когда било пять часов, он садился за стол, выпивал одну или две чашки чая, выкуривал трубку и готовил лекции, которые он вел в течение всей первой половины дня — пока стрелка часов не показывала время без четверти час. Затем он выпивал бокал венгерского вина и в час садился за стол. После обеда он совершал прогулку до крепости Фридрихсбург, причем всегда шёл по одному и тому же маршруту, который соседи окрестили «Философской тропой». Можно было узнать время и без колокольного боя: мимо шёл философ… После чтения газеты — в шесть часов — он отправлялся в свою рабочую комнату (он заботился о том, чтобы в ней постоянно поддерживалась температура в 15 градусов), и снова принимался за работу, причем всегда садился так, чтобы можно было видеть башню старого замка. Если разросшиеся деревья препятствовали ему наслаждаться этим видом, это мешало его размышлениям. Около десяти часов, через четверть часа после того, как он заканчивал свои размышления, он шёл в спальню, окно которой в течение всего года оставалось закрытым, раздевался и ложился в постель, причём этот процесс сопровождался рядом вполне определенных манипуляций, благодаря которым он мог всю ночь напролёт оставаться полностью закутанным. Если же ночью ему необходимо было выйти, он ориентировался по тросу, протянутому между кроватью и уборной, чтобы не оступиться в темноте» (Жан-Баптист Ботюль).

Иммануил Кант никогда не просыпался знаменитым. Вся его биография — это шаг за шагом, этап за этапом длительный процесс изнурительного внутреннего труда в направлении обретения полномочий, тех духовных состояний, которые делают возможным переживание истины. С течением жизни эти «полномочия» приобрёли даже патологическую (на внешний, обывательский взгляд!) форму. Жёсткий распорядок дня. Изумительная пунктуальность во всём. Ничем не нарушаемый ход весьма ограниченных во внешних проявлениях обстоятельств. (Всем этим Кант отнюдь не отличался в молодости!) Кант полностью подчинил себя искусству философии и в этом качестве приобрёл неограниченную духовную свободу. Даже его чудовищные заблуждения наделены безудержным шармом и оригинальной харизмой. «На лекциях по физической географии философ рассказывал своим ученикам, что в России обитает рыба осетр, которая, чтобы погрузиться на дно, глотает камни. А под Оренбургом живут маленькие люди с небольшими хвостиками» (Вероника Чернышева, по материалам статьи Ильи Стулова).

Талантом Канта становится само Время, в ощущение которого он вошёл сущим затворником и резонанс силы которого обретает его жизнедеятельность. «Согласно Канту, все наше познание начинается с опыта, но целиком из опыта не происходит; кое-что наша познавательная способность привносит от себя самой, а именно — форму опыта, определенные правила представления и связи восприятий, то есть инвариантные характеристики объектов познания, виды их необходимых связей (общих законов) и т.д.» (К.А. Михайлов). По концепции Канта — Время (наряду с пространством) является априорной формой восприятия, чувственности. Кант сам характеризует свою «критическую философию», как «коперниканский переворот в способе познания». И я должен отметить, что его опыт один из первейших в ряду научного мировоззрения.

А теперь просто наблюдайте метафизический след его силы мысли, которая вступает в диалог с эпохой. «В ходе сильнейшей борьбы и противоборства само время создало момент, в который Кант оказался в полной гармонии со своей эпохой и явился для Германии высшим провозвестником и пророком её духа. То, что великое событие, каким была французская революция, [то обстоятельство], что только и позволило ему оказать столь всеобщее воздействие на общество, которого его философия сама по себе никогда бы не достигла, отнюдь не следует считать поверхностным наблюдением» (Шеллинг).

По моему мнению, опыт живой философии Канта свидетельствует о глубинных связях внутренних правдивых человеческих устремлений и внешних проявлений действительности. Познавая познание он приумножил его способности, расширил «правила представлений и связи восприятий», что само по себе повлияло на материю познания изнутри и придало действительности дополнительные качества. И здесь во главе угла стоит не причинно-следственная связь, не тот вопрос, что является первейшим достижением истории времени (событие!), а что «само по себе никогда бы не достигло»? Здесь действуют «иные», «единые» законы творчества, которые, с одной стороны, давно как раскрыты и сформулированы для нас «духовными отцами», с другой — только ожидают своего воплощения, осуществления в любом человеке. Сравните, например, высказывание Серафима Саровского: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Но это сформулировано уже позднее Канта. «Древнегреческий ученый (Сократ) впервые в истории философии отвлекся от космоса и занялся изучением человеческой природы. Для Канта проблема человека стоит на первом месте. Он не забывает о вселенной, но главная тема для него — человек» (Морозов П.Н.). (Вот бы эта тема стала приоритетной и для нашей государственной религии.) Кант ставил перед собой задачу определить границы нашего познания, проверить (на себе!) и оценить познавательное значение принципов нашего знания. Кант подарил миру не только процесс, но и формы такой жизнедеятельности. Хороши они или плохи, догматичны, строги, подобно всякому затворничеству — они и сегодня безотказно работают на процесс достижения единой цели, на осуществление внутреннего замысла. Вы можете создать новые формы, если у Вас хватит сил и чувства Времени. Но… «Внутреннее единство, та строгая взаимосвязь, которые царили в этом созданном как бы на едином дыхании труде, проникающем к истокам познания, уже самой своей формой и своим замыслом, даже оставляя в стороне его содержание, не могли не вызвать к себе серьезного отношения и глубокого почтения. Особенно притягательным этот труд должен был оказаться для молодежи, радовавшейся, как великому открытию, новым формам мышления, которые позволяли рассматривать с легкостью и вместе с тем с большей основательностью, чем ранее, не только проблемы науки, но и жизни» (Шеллинг).

«Давно задуманный план относительно того, как нужно обработать поле чистой философии, состоял в решении трех задач: 1) что я могу знать? (метафизика); 2) что я должен делать? (мораль); 3) на что я смею надеяться (религия); наконец, за этим должна была последовать четвертая задача — что такое человек? (антропология, лекции по которой я читаю в течение более чем двадцати лет)».

Благодаря своему опыту Кант ощутим, реален, действенен и сегодня.

«А кто из самих государственных мужей может постичь истинное искусство кухарок?» Это уж точно метафизика, если вспомнить, что будущий протекционист кухарок родился в тот же день. Но позже, как у нас появилось средство противостоять его теории блага.

«Две вещи наполняют душу всегда новым и более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мною и моральный закон во мне»…

Кант практически никогда не покидал своего родного города. Он отказался от преподавания в университетах Галле, Йена, Эрланген, Митау. Его биография реального человека скупа, ничтожна, банальна. Его творческая биография безмерна.

«Для нас Кант — ностальгический символ навсегда потерянного города». Скажите, какое это могло иметь отношение к «реальному» Канту? Да самое никакое. Кант мог любить свой город. Кант мог дорожить своим городом, но город наверняка оставался лишь внешним обусловленным условием философии Канта, который в идеальном своём существовании представлял архитипичное Ничто, чьё ощущение направлено не столько в сторону архитектуры, сколько в сторону допустимых границ окружающего мира вообще. Ведь для чего нужно было писать жалобы местным властям по поводу мешающей размышлять великому философу песни заключённые из тюрьмы, так близко расположенной к дому Канта?

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

четыре × один =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.