29 апреля: день танца, идиот

0
23
День Танца
День Танца. Ольга Пшеницына, балейтместер, хореограф-постановщик, педагог

В 1847 году один из петербургских литературных журналов напечатал повесть неизвестного французского автора «Идиот». Переводчик сопроводил название примечанием о непереводимости этого французского слова на русский.

Прапорщику Достоевскому, служившему в Отдельном сибирском корпусе после каторги, на которую он был осужден по делу Петрашевского, возвращено дворянское звание (1859).

В 1727 году родился французский хореограф, реформатор балета Жан Жорж НОВЕР (ориг. Jean-Georges Noverre). С 1982 года в его честь 29-ое отмечается как Международный день танца.

«Если женщина хорошо танцует — она демонстрирует женственность, если мужчина — то он демонстрирует то же».

«Танец без музыки — это поэма без рифмы. Оригинально, интересно, но читается с трудом».

А вот Цицерон утверждал, что «ни один здравомыслящий человек танцевать не станет».

Как и следовало ожидать — мнения разошлись, разбежались… и если они параллельны, то непременно где-нибудь пересекутся. Каждый отстаивает свою точку зрения — особо во времена Цицерона. Что касательно моей тихой заводи, то отсюда даже не видно, но слышно  сказку о влюблённых, которые однажды собрались выяснить, чья избранница краше: та, которая танцует, или та, которая рифмует? И сошлись мужчины за самую несравненную красоту в жестокой битве. Кто с вилами, кто с лопатой, кто с граблями, а кто и с саблей. Белинские, Чернышевские, Писаревы, Цицероны и прочие… Только маленький мальчик оставался в стороне. Смуглые женщины, толпами глазевшие на безумство мужчин, периодически тыкали в его сторону пальцами в золотых кольцах, перстнях с изумрудами. А мужчины, в это время рыкая и подвывая, как дикие звери, погибали без всякого страха от рук неистовых сограждан, впрочем — всё смешалось, поднялась пыль, не стало видно ни одного лица. Битва, как началась, так и закончилась. Оставшиеся в живых мужи, обтирая оружие о сухую ветошь предрассудка, вслед за женщинами обратили внимание на съёжившегося мальчика и сошлись вокруг него посмеяться над трусостью, забавы ради. Они-то считали себя победителями. Мальчик склонил голову и закрыл лицо руками перед окровавленными, пыльными, измученными рыцарями, гладиаторами, крестьянами и служащими — всеми, кто по какой причине не погиб в бою.

― Что же ты? Никого не любишь? ― спросил один из оных.

Мальчик ответил: «Я готов признать красоту каждой выбранной вами женщины. Только какая красота может сравниться с любящим сердцем, которое не требует ничего взамен, никаких доказательств любви, и которое не пошлёт вас на подвиги самоутверждения ради?» Мужики и творческая интеллигенция переглянулись, посмотрели туда-сюда.

― Кто эта чудесная женщина?

И мальчик ответил: «Это моя мама».

Так в мире, кроме политики и эротики, появилось, показалось чистое искусство. Оно нашло себя в веках, за гранями времён и горизонтом истории — без битв и окровавленных ножей, не требуя никаких доказательств, принадлежа лишь любящим сердцам. Но к чему я веду рассказ? Я даже не знаю, о чём я веду рассказ, поскольку в настоящем всё смешалось… И возможно, не раньше и не позже, изменилось само время. Оно расширилось до последних границ, растеклось и покрылось мелкой рябью наших «ни». Теперь мы спорим только о том, что было, и совсем немного о том, что есть. Ведь мы уже не понимаем того, что будет. Мы только чувствуем, что наступило безвременье, которое не приносит ни облегчения, ни радости, и что надо как-то самим выкарабкиваться, надо решать всё за всех, а не за себя. Надо бороться, надо сражаться за красоту, за правду, за этот мир. Сверим часы. Возможно, в этот самый день, или это уже в прошлом, мы задавались подобным вопросом: «Да был ли мальчик, может, и мальчика-то никакого не было?»

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

9 + один =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.