Анонс журнала «Человек на Земле» №10:

Десять — цифра симпатичная: круглая, весёлая, но и вполне себе солидная. И пока верстается десятая книжка журнала, мы анонсируем для наших читателей отрывки из будущего — юбилейного – номера.

Елена Вячеславовна Черникова
Елена Вячеславовна Черникова

 

Июнь 1982 года, Тверской бульвар, 25, крыльцо, выпускники. У меня сохранилось шесть кадров. Кладу в ряд, получаем мини-фотофильм: на пороге Литинститута я красуюсь в самой середине курсового портрета; группа разваливается на нефотогеничные куски обыденности, плывёт вкось; отставляю распрекрасную ножку, закуриваю и перехожу на правую сторону кадра; поворачиваюсь лицом к навек оставляемому крыльцу и смотрю в невидимый центр уже распавшейся композиции. Сурганов на первом крыльцовом снимке со всеми вместе; на втором он на левой стороне, в профиль, обращён к тому же невидимому центру. Всеволод Алексеевич, с его неспешной походкой туриста-инструктора, и всегда-то спокоен, но на нашем прощальном фото замер в особой задумчивости. Кажется, что с фотофлангов мы смотрим будто друг на друга: руководитель диплома и выпускница Литературного института, самая юная из семинаристов Сурганова. Финиш, курс окончен, впереди бездна: свободный диплом. В советские годы понятие «свободный диплом» означало, что на работу выпускников не распределяют. Мы все сознательно шли на эту безграничную свободу. Расставаясь с нами, преподаватели насквозь видели наши будущие муки. Но пока – июнь, улыбки, сигаретки.

Ещё в апреле из текста моего дипломного сочинения мастер устранил два инородных тела: неуместную букву и главку величиной с газетную заметку. Литературоведческое моё сочинение – о Бунине, а руководитель диплома – зав.кафедрой советской литературы В. А. Сурганов. Советской. А диплом о несоветском. Тогда я даже не подозревала, что тут есть какой-то диссонанс. Была мала и счастлива вседозволенностью, которую тактично, незаметно, красиво дарил своим семинаристам наш удивительный мастер.<…>

В семинаре Сурганова по вторникам сходились студенты со всех пяти курсов, поскольку на каждом курсе было всего по три критика-литературоведа. Поэтов и прозаиков брали помногу, а критиков – мало, посему одновременно слушали Всеволода Алексеевича и новобранцы, и пятикурсники. Все вместе мы путешествовали с ним по Подмосковью (чудесные походы описаны во всех мемуарах о Сурганове). Возрастом и бэкграундом семинаристы разнились так, что не всегда один путешественник замечал другого, но забавы снобов меня устраивали; я же прячусь: даже мои однокурсники не знают, чем я занимаюсь в Литинституте. Все годы, пока я усердно делала вид, что готовлюсь к карьере литературоведа, Сурганов столь же усердно меня поощрял. Сейчас я думаю, что Всеволод Алексеевич с первого взгляда понял, что перед ним никакой не критик, а выжидающий, с каким-то духом собирающийся прозаик, и позволил мне жить, как хочу. Дипломная работа называлась «Любовь и радость бытия»: цитата из стихотворения Бунина.

 

На памятном фото схвачена страшная, ослепительная секунда распада вселенной – я прекрасно её помню, ибо сердце вылетало. Мой руководитель – во втором ряду, среди студентов, а мог бы сидеть в первом, где начальство, ведь он зав.кафедрой, но стоит во втором. Сурганов со студентами.

Сегодня, тридцать пять лет спустя, я знаю, о чём думают взрослые в день вручения дипломов детям, ибо и сама теперь преподаю. Я не хожу на выпускные, не напутствую, уклоняюсь от фотографирования. Всегда помню тот день.

Выпадать из добрых рук Всеволода Алексеевича было легко всем его питомцам, ибо он пестовал своих семинаристов как никто, а мы, по простоте душевной, не понимали, как нам повезло. Сурганов воспитывал своих разношёрстных надёжно, будто готовил альпинистов к восхождению. На семинарах – как на биваке, но с учётом, скажем так, невыносимо яркой индивидуальности каждого, включавшей и талант, и гонор. В качестве бивачного снаряжения в мозги нам была вложена инструкция: «Если после нашего института вы попадёте в газету, найдите в себе мужество не позже чем через два года уйти оттуда: руки отшибёт». Журналистика в нашем институте считалась словом бранным, а наш зав.кафедрой советской литературы не сдерживал себя, когда хотел сказать то, что хотел, и выражения выбирал прицельно. <…>

 


Елена Вячеславовна Черникова

Елена Вячеславовна Черникова – писатель, журналист. Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделение бездны», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», документальная повесть «Русская женщина в городе». Автор идеи, составитель и редактор книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Клуб Елены Черниковой», Москва.

Автор и ведущая программ радио с 1993 года. Преподаватель журналистики, автор нескольких учебников. Дипломант V Всероссийского конкурса премии «Хрустальная роза Виктора Розова» (2006) в номинации «Лучший радиоведущий России». Обладатель медалей «За вклад в отечественную культуру» (2006), «За доблестный труд» (2007), имени А. П. Чехова (2010), ордена Серебряного Орла «За высоту творческих свершений» (2008). Персонаж каталогов «Знаменитые люди Москвы-2006», «Женщины Москвы-2006», «Знаменитые люди Москвы-2007», «Воронежской историко-культурной энциклопедии», Европейской энциклопедии «Кто есть кто»; член или председатель жюри международных и всероссийских литературных и журналистских конкурсов. Произведения переведены на иностранные языки (английский, голландский, китайский, шведский и др.).

http://elena-chernikova.narod.ru/
http://lit.lib.ru/c/chernikowa_e_w/

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

19 − пять =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.