И В ЭТОМ ПЕТРОВ…

0
23
Михаил Григорьевич Петров
Михаил Григорьевич Петров

Наталия ЛОСЕВА

Помню, как сейчас, мое знакомство с Тверью, ставшей второй родиной. Меня привезла мама, которая в юности жила здесь, была влюблена в этот город, но зов бабушки о помощи заставил ее вернуться в степной городок Тихорецк. Мою соседку по общежитию звали Людмила, она приехала из Башкирии на вагоностроительный завод, как и я, по распределению. В отличие от меня, окунувшейся с первых дней в туристические походы, Людмила была домоседкой. Судьба ее была трудной, оттого, возможно, она не спешила по жизни, а тихо смаковала каждый прожитый день, каждый час. По сравнению с моим суетливым бытием, ее было размеренное, осознанное. Она, казалось, знала тайну жизни, ее высшую ценность.

Однажды Людмила протянула мне книгу, сказав при этом: «Хочешь познакомиться с Тверью, — знакомься!» Это была книга Михаила Петрова «Сны золотые». Так, задолго до личного знакомства, в мою жизнь с высоты недосягаемости вошел Михаил Григорьевич Петров. Сейчас вспоминаю мою соседку теплыми словами, дивлюсь ее мудрости и умению жить. Как правильно, выверено точно она подошла к вопросу ознакомления с новым городом. Не красоты окружающей природы, а духовный потенциал людей – вот что ее интересовало, вот что для нее составляло ключ к древнему городу Тверь.

Прошло около полутора десятков лет, когда я узнала, что в нашем городе издается журнал «Русская провинция», главным редактором которого является уже знакомый мне писатель Михаил Петров. К тому времени я была замужем, растила двоих детей, начала писать стихи «в стол». То ли моя загруженность домашним хозяйством, то ли ореол недосягаемости, созданный при знакомстве с книгой, то ли неуверенность в собственных силах не давали возможности подать в журнал мои несовершенные вирши.

В ноябре 1998 года я начала посещать литературное объединение «Роса». В то время в «Росу» приходили многие известные поэты: Евгений Сигарёв, Владимир Львов, Иван Демидов и другие. Мы часто с «росинками» ходили на различные творческие вечера, и я начала спокойно относится к известным людям. К сожалению, не припомню, когда в первый раз увидела Михаила Григорьевича Петрова. Образ этого человека формировался для меня со временем, открывая его страницу за страницей в различные переломные моменты истории, и этот образ стал для меня незабываем перед натиском времени и других имен.

Однажды, придя в «Росу», где я уже неоднократно читала свои стихи, встретилась с Евгением Игнатьевичем Сигаревым. «Когда же ты будешь издаваться, Лосева?» — как-то неожиданно спросил он. К тому времени я считала свое творчество недостойным книги, но после такого вопроса начала задумываться о сборнике.

Когда очень чего-то хочешь, всегда получается. Так было и у меня. Довольно быстро (по подсказке Сигарева) я нашла спонсора. Им стал родной вагоностроительный завод. Директором тогда был мой земляк Владимир Иванович Светлов. Он, как и я, закончил Ростовский-на-Дону институт (правда в отличии от меня железнодорожного транспорта), был тоже уроженцем юга – только Ростовской области, Волгодонска. Редактором моей первой книги был Сигарев, а книга, как не трудно догадаться, издавалась в издательстве «Русская провинция».

Во время издания сборника мы часто встречались с Михаилом Григорьевичем. Работа в редакции журнала, а затем в одноименном издательстве кипела. У входа обычно сидел его сын Дмитрий, очень похожий на отца, скромный и немногословный. Он был поддержкой Михаилу Григорьевичу, его духовной опорой в этом новом и сложном деле. Дмитрий великолепно знал компьютер, мог быстро сделать ту или иную операцию, и у отца была гордость за сына.

С 1997 года совместно с Русским общественным фондом А. Солженицына в издательстве в серии «Поэты русской провинции» М.Г. Петров открывал звезды на тверском небосклоне. Незадолго до меня издала свой сборник «Сахарный снег» студентка филфака Юлия Гнатышак. Эта книга наделала много шума, была подобно выстрелу – очень громкой, с заявкой на амбициозность. Для меня был некоторый шок – девочка, которая мне годится, можно сказать, в дочери, пишет такие мастерские стихи! Правда, Юлия очень быстро сошла с поэтического Олимпа, и больше ее не было слышно. Издавался Алексей Роженков – главная гордость Михаила Григорьевича. Он отыскал его в глухом лесу Бельского района, написал о нем большой очерк и всюду говорил о таланте этого самородка. Издавался скандально известный Сергей Черный, работа с которым доставляла много хлопот издателю, но он не жаловался. Издавался Юрий Красавин, которого Петров почти боготворил, гордился дружбой с ним, их еще связывала новгородская земля. Красавин был с первых дней в редакционной коллегии журнала, все новые произведения сначала печатались у Петрова, причем за гонорар! В 2008 году в «Русской провинции» к 60-летию Красавина вышла книга «Новая Корчева», предисловие к которой «Ода Красавину» написал Михаил Григорьевич. Петров в статье показал свои способности дипломата, защитника «сирых», обиженных, в роли этой он часто выступал. Снимая с Красавина ярмо человека неуживчивого и трудного, он писал: «Да всякий талантливый человек трудный, потому что носить в себе дар – дело нелегкое. Попробуйте провезти в переполненном трамвае прозрачный пакет с деньгами, попусту их не растратить и не дать обворовать себя! Поневоле станешь трудным». Какой острый ум, какое образное мышление, какое благородство помочь товарищу! И в этом был Петров, это ни один раз он еще докажет.

Много лет спустя прочитала эссе Красавина «Я послал тебе бересту», и даже слезы на глаза навернулись, представляю, как тяжело было читать это Петрову. Главной «скрипкой» в «Бересте» был Михаил Григорьевич. Как канаковский писатель «разделал» его предисловие, а потом и его письма, невозможно читать. И это в ответ на защиту, доброе отношение… Удивилась мужеству Петрова, умению «держать удар» – это качество часто помогало ему выжить.

Во время издания моего сборника встал вопрос о названии. Я долго над этим ломала голову. Одно стихотворение, которое никак не получалось, я не вставила в сборник, но образ в нем был интересный – стеклянный зонт. В ту осень шли очень сильные затяжные дожди, получилось стихотворение о дожде и стеклянной остановке, которая меня спасала. Назвать сборник «Стеклянный зонт» не решалась, поскольку стихотворение не вошло. «Ничего страшного, — отреагировал на это Петров, — У Генри есть книга «Короли и капуста», но там ни про королей, ни про капусту – ни слова». Интеллект Михаила Григорьевича был как всегда на высоте. «Тогда «Стеклянный зонт», — озвучила я название. «Тогда уже «Стеклянные зонты»», — поправил меня Петров. Я не стала возражать, узнавать почему «зонты», а просто доверила этот вопрос старшему товарищу по перу, как я часто и поступала. Тогда же Михаил Григорьевич поправил и мое имя. Вместо «Натальи Лосевой», как в паспорте, на обложке было вынесено «Наталия Лосева». Почему именно через букву «и» было написано мое имя, опять же не стала выяснять. Совсем недавно при оплате государственной пошлины за оформление заграничного паспорта я написала свое имя, как в книжке, через «и». И это стоило мне 2 000 рублей – квитанцию не приняли, пришлось оплачивать заново, указывать имя как в документе. И я вновь вспомнила Михаила Григорьевича, но только теплыми словами, с улыбкой.

Презентация «Зонтов» проходила в библиотеке Герцена на одном из заседаний клуба. Было много «росинок», знакомых литераторов, был зав.кафедрой современной литературы В.А. Редькин, который во многом изменил мою дальнейшую жизнь, «почти родственник» по дяде, зам.главного редактора «Юности» Ю.Н. Садовников и, конечно же, редактор сборника Е.И. Сигарев и директор издательства М.Г. Петров. Интересным, запоминающимся получился выход дочери Анюты, которая играла роль первоклассницы в одноименном стихотворении.

Выступление Петрова было самым громким, а для меня настоящим ударом. Он заявил, что Лосева так много вносила исправлений в готовый текст, что у него была договоренность с вахтером, чтобы он звонил при моем появлении, с тем, чтобы в издательстве поскорее запирали от меня дверь на засов. Аудитория залилась дружным смехом, а я огненно-яркой краской. Петров довольный потирал руки. В то время была старая техника издания, вносить исправления было не так-то просто. А у меня был творческий взлет, голова разрывалась от новых, исправленных строчек. А Михаил Григорьевич всегда живой, афористичный, гиперболичный в сравнениях, не мог не обыграть это. И в этом был Петров…

После того, как в «Русской провинции» вышла моя книга, редакция стала для меня родной. Я частенько, бывая в редакциях газет, заходила в кабинет на втором этаже. И сейчас прохожу мимо этого кабинета, где хозяйничают уже другие люди, с придыханием. Здесь я познакомилась с Алексеем Роженковым. В последнем разговоре перед смертью, когда я спрашивала об именах, находящихся в забвении, Михаил Григорьевич назвал именно его. Алексей редко бывал в Твери, и это большая удача, что благодаря Петрову я познакомилась с ним и даже взяла интервью. Также в редакции произошло мое знакомство и со старицкой поэтессой, руководителем литературного объединения «СТИХиЯ» Надеждой Веселовой. Мы много говорили о том, что летом поедем в Старицу, где у Петрова друзья, как интересно будем общаться, ловить рыбу, сидеть у костра, но, к сожалению, планам не суждено было сбыться. Поглотила текучка, суета, какие-то суперважные дела. Здесь я узнала о смерти земляка, известного русского поэта Юрия Поликарповича Кузнецова, мать которого была моей соседкой по тихорецкому дому. С Сергеем Парфеновым, Юрием Смирновым, Михаилом Петровым мы вспоминали гениального поэта, мысленно провожая его в последний путь, и осуждали молчание СМИ по этому поводу.

В «Русской провинции» мне удалось сфотографировать за эмоциональной беседой главного редактора «Тверской жизни» публициста, прозаика, драматурга Валерия Кириллова; главного тверского критика рубежа ХХ — ХХI века Владимира Кузьмина (благодаря ему с содержательным предисловием вышла моя первая подборка стихотворений); поэта, редактора, руководителя «Рассветной звонницы» Е.И. Сигарева и поэта Алексея Роженкова. И только Петрова – хозяина помещения, благодаря которому все собрались, — нет в кадре. Он стоял рядом и принципиально не хотел фотографироваться. Только, попавшие в кадр его руки в эмоциональном жесте, о многом говорят. Артистические руки режиссера, которые задают определенную тональность, ритм музыкальному произведению. Это было присуще Петрову. По состоянию души – я бы сказала, это был «тихий» лидер и долгу службы – он работал в Калининском ТЮЗе заведующим литературной частью. Не случайно на его проводах было много людей из театрального мира. Какая-то интрига, внутреннее напряжение, тайна были в нем. Он не переставал удивлять…

В начале 2000-х, когда «Русской провинции» было трудно выживать, а я сидела без работы, Михаил Григорьевич предложил мне ни много – ни мало работу коммерческого директора. Я, честно говоря, была не только удивлена, но и обескуражена таким предложением. Для меня слово «директор» было дальше, чем Забайкалье, я была внутренне не готова к такому важному и ответственному делу. Очень жалею, что отказалась от возможности хоть чем-то помочь замечательному и нужному всем журналу, помочь Петрову.

Не всегда думалось, что благодаря своей подписке можно было поправить финансовое положение «Русской провинции». Почему-то это и другим авторам журнала не приходило в голову. Думаю, если бы каждый, кто печатался в журнале, кто читал его, оформили подписку, то наверняка журнал бы и сейчас выходил. Хотя, не знаю… Вспомнилось как однажды мы работали над интервью с Михаилом Григорьевичем. Это было в 2004 году. Журнал уже полтора года как не выходил, издательство еле дышало. Интервьюер был полон решимости бороться за журнал, за «Русскую провинцию». Именно в провинции Петров видел духовный потенциал, возрождение России. Удивлялась, как Михаил Григорьевич помнил высказывания многих писателей, философов, на которые он опирался в своем разговоре, как удерживал в голове различные факты из истории и литературы. Память у него, надо заметить, была отменной. Два раза мне пришлось переделывать статью, так тщательно он относился к любому делу. Когда мы должны были в третий раз прочитать написанное, кабинет был закрыт, телефон не отвечал. В это время у Михаила Григорьевича стряслась беда – сын Дима попал в реанимацию. Через некоторое время его не стало. Это был невыносимо трудный период в жизни Петрова, после чего он отказался от публикации статьи. Тянуть журнал без поддержки Дмитрия было для него непосильной ношей, по всей видимости, был утрачен смысл этого альтруизма, иначе и не назвать издание «Русской провинции».

Работая над этой статьей, вдруг вспомнила о своей книге «Клуб «Роса»: хроника литературной жизни», в которую я поместила свое давнее неопубликованное интервью с Владимиром Львовым, датируемое октябрем 1999 года. Вспомнила и думаю, что на юбилее Львова, который он отмечал в различных аудиториях, в том числе и в «Росе», впервые я и увидела Петрова. Михаил Григорьевич тогда назвал Владимира Ильича молодым прозаиком, потому что тот опубликовал в «Русской провинции» свой рассказ, и подчеркнул, что один Львов живет в Каблуково, а остальные под Каблуково. Эпитет «прозаик» ко Львову – ведущему поэту области — был для всех необычен, а уж умение обыграть Каблуково, связав его с анекдотичным «подкаблучником» всех заставило рассмеяться. Уже тогда для меня начал формироваться образ М.Г. Петрова, как человека умеющего удивлять, посмеяться над собой, идти против течения. И в этом был Петров…

В связи с этим мне вспомнились события начала века, когда в Твери, в Союзе писателей поднялась «волна» против бессменного председателя организации Е.И. Борисова, который сидел на двух стульях: председателя тверского отделения Союза писателей и главного редактора издательства ТОКЖИ. Многие писатели были недовольны сосредоточением власти этих двух организаций в одном лице. Борисов исключал книги некоторых авторов из плана издательства, «изгнанные» писатели не были услышаны общественностью, не могли вступить в ряды Союза писателей. ««Оппозиционная» группа Петрова», как называли ее СМИ, пыталась противостоять идейной несправедливости, хотела создать в организации несколько творческих мастерских материально независимых друг от друга.

И Михаил Григорьевич создал творческое объединение «Земляки», начал выпускать газету «Отражение». Шесть писателей тогда вышли из рядов региональной организации, оставаясь в рядах Союза писателей России. Шума было много в тверских центральных газетах и «Отражении», где Петров решительно выступал против Борисова. В это время в тверских и российских изданиях печаталось много его полемических статей об уровне культуры и финансировании литературы, расколе Союза и войне в Чечне и т.д. Михаил Григорьевич проявил себя как острый публицист, как человек определенной гражданской позиции и политических взглядов. Открыто выступать, как и организовать производство нового российского издания, мог только сильный, мужественный человек сибирской закалки, несгибаемой стойкости и упрямства. И в этом был Петров…

Вспоминается приезд в Тверь с новой книгой стихов его старинного друга Владимира Пальчикова. Вечер был холодным, но зал был переполнен творческими людьми. Михаил Григорьевич выступил, как всегда красноречиво, запоминающе, общаясь с залом взглядами, эмоциями. Он подробно с большим теплом вспоминал их житие в Сибири и Твери. А сколько сил потребовалось ему, чтобы прийти на юбилейный вечер Огнева! В феврале 2015 года Михаил Григорьевич был уже серьезно болен, но не прийти на презентацию новой книги Огнева не мог. И пусть за окном метет поземка, коварный гололед, он пришел к другу, который на много старше его. Когда я накануне позвонила Петрову, он сказал: «Пойду на поклон к Огневу». И вот это «на поклон» и есть показатель его интеллигентности, его человечности, живой и трепетной души.

Хотелось бы еще сказать, что это был очень стеснительный человек, непосредственный, словно ребенок. 30 ноября 2013 года, на следующий день его 75-летия, писательская организация провела общее собрание. В конце заседания мы перешли в Славянский зал, где прошел открытый творческий вечер тверских писателей. Собственно это был вечер одного писателя – Михаила Петрова, который закончился банкетом. Когда юбиляра поздравляла заведующая читальным залом Т.И. Лобачева и протянула ему цветы, он никак не отреагировал. Тогда Татьяна Ивановна ему что-то сказала, на что Петров ответил: «Извините, я не знаю, что в таких случаях делают. У меня же первый раз 75 лет».

На своем юбилейном вечере он признался, что создавал «Русскую провинцию» в ущерб своему творчеству, практически 10 лет было вырвано у большого мастера пера. Когда я на следующий день посмотрела его обновленную страницу на сайте библиотеки, то ахнула. Сколько новых публикаций, очень разных по жанру и тематике, вышло у него за последние годы! Его повести, рассказы, эссе, статьи печатали самые престижные издания страны от самых от окраин до Москвы. Михаил Григорьевич брался писать обо всем, что его волновало (а волновало его многое), и преуспевал во всех жанрах. В то время я уже читала его «Cancer» и была очень удивлена его работоспособности, стойкости и умению творить, не смотря ни на что. И в этом был Петров…

Конечно, болезнь подтачивало здоровье Михаила Григорьевича, но все же я была уверена, что творчество еще продлит ему жизнь. Но произошло непоправимое. На кладбище, когда священник объявил прощание, сразу, как всегда, народ не спешил подходить, стоял в каком-то оцепенении. Потом поток тронулся, люди подходили один за другим. Я из-за своей скромности решила не торопиться, но в конце было просто не подойти. Один за другим шли люди, каждый хотел проститься с замечательным писателем, издателем, человеком. Так я и не простилась с Михаилом Григорьевичем, не попросила прощение за все, что не успела и не смогла для него сделать. Вспоминаются строки стихотворения Любови Гордеевой, написанного в день смерти писателя: «С тобою… наше позднее прости» Так и осталась вина – не попросила прощение. Так и ушел не прощая. И в этом Петров…

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

шестнадцать + 12 =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.