Михаил Петров: Люди с ветра

0
42

Анонс журнала «Человек на Земле» №10:

Десять — цифра симпатичная: круглая, весёлая, но и вполне себе солидная. И пока верстается десятая книжка журнала, мы анонсируем для наших читателей отрывки из будущего — юбилейного – номера.

 

Михаил Петров
Михаил Петров

Михаил Петров

Люди с ветра

(отрывки из повести)

Самоход всегда молчалив, сосредоточен. Дядька Степан любит рассуждать, особенно после обеда и перед сном. Ляжет на спину и, глядя вверх, сам с собой заговорит:

– А вот скажить мне… Вот человек. Людына. В одних условиях живэ, с одной земли хлиб ест, воду пье, одним воздухом дышит. А смерть у всих разная. У того сердце не выдюжит, у того – желудок, у третьего – шось другэ. Як оти кастрюли чи тазики, шо мне бабы паять приносят. В один год куплены, на одном заводе штампованы, с одной железяки вырублены, а дирки у всих в разных местах. У того – сбоку, у того – в середине, у того – ушко обломилось. Конец один, а дирки разны.

Самоход всегда отвечает так остроумно, что ставит дядьку Степана в тупик:

– Бабы у их разные, Стёпка…

– У кого? У тазиков?

– И у тазиков, и у мужиков.

– Погодь, не шуткуй! Причём тут бабы? Выходит, моя жизнь от бабы зависит?

– А от кого ж? Кто те кастрюли и тазы роняет, чистит, скребёт? Одна золой, друга тряпкой, третья ложкой шкрябает, аж с души воротит. Также и нас, кого чем. Тебя кирпичом, меня тряпкой, хлопцев ложкой по лбу. Баба ж тебя и родила, и смерть ту тебе передала.

Дядька Степан не находится с ответом, сердится, машет на Самохода рукой, ребята катаются со смеху.

В степи подростки сразу сошлись, как сходится юность, связанная общим делом, стали доверять друг другу тайны. Однажды вечером под берёзой Сеня разоткровенничался, признался, что влюблён в Катю Порохову. По словам Клёпы, он не любил ещё никого, не знает, что это такое, а в Кате ничего особенного не находил.

– Много ты понимаешь! Она самая красивая в школе и в селе.

Клёпа озорно зыркнул на Сеню чёрными глазками:

– Я весной ту красивую из уборной чуть вместе с дверью на улицу не вытащил.

– Ты что, подглядывал?! – Покраснел Сеня.

– Я шо знал, что она там! Только ты никому! Она в уборную во дворе библиотеки забежала, а я не бачил. Там дверь без крючка, она, видать, за верёвочку держалась. Я ручку тяну на себя, дверь подозрительно гнётся, упирается, как на пружине. Я сильнее, сильнее, потом упёрся, как рвану на себя и чуть её со спущенными трусами из уборной не вытащил. Она злая такая, красная.

– И чё?

– Чё, чё… Отпустил дверь и тикать со двора.

– Дурак, что ли? – Сеня не находил слов.

– А ты б на моём месте? Извини, Катя, я не прав? Мы потом с месяц не здоровались, стеснялись в глаза смотреть.

– Ну, уро-од! Точно подглядывал! – Сеня стукнул Клёпу по горбу.

– Честное комсомольское, не брешу! Я и не думал, что она там. А шо она за дверью молчала?! Я и побачить ничего не успел, одни только синие трусы внизу на резиночках. – Клёпа врезал Сене по шее. – Сам урод! Кажу, ничего не видел, и никому про то не сказал…

– Недаром тебя таскали насчёт Эммкиной беременности!

– Ты чё? Совсем? Всех пацанов таскали, кто на нашем краю живёт. Все кажут, что она от Савосика. Я б его убил за это!

– Брехня всё это, батя говорит! Савосику скоро пятьдесят!

– Ну и что? Она райисполком вместо матери убирать ходила, ну и…

– Слушай, а ты ведь сам к Эмке неровно дышал?

– Совсем дурак, да?! – Клёпа тигром упал на него, и они, хохоча, стали возиться на поляне, будто маленькие. И после той братской возни, стали друзьями не разлей вода.
Клёпа слыл страстным радиолюбителем. Дома у него от сети работал самодельный ламповый радиоприёмник, а сюда он привёз детекторный, с наушниками, питание ему не требовалось. В первый же вечер подростки влезли на вислую берёзу и установили антенну. И до полуночи слушали концерт по заявкам радиослушателей.

С того раза, отогнав лошадей на молодую траву и поужинав, они уходили под старую берёзу слушать музыкальные передачи и концерты из Москвы. По вечерам где-то далеко в неизвестной таинственной Москве цокали по полу огромной сцены женские каблучки, и высокий радостный голос объявлял: «Начинаем концерт народного артиста Советского Союза Сергея Яковлевича Лемешева!..» Или: «Клавдии Шульженко!..» А они за тысячи километров слышали и этот стук каблучков, и дождь аплодисментов, и робкий сквознячок скрипок симфонического оркестра. Рядом с ковыльной степью, лошадьми, стрёкотом кузнечиков, криками укладывающихся на ночлег птиц это казалось особенным чудом.

Однажды, лёжа у затухающего костра на тёплой, как кошма, прогретой за день земле, они чуть ли не физически ощутили, как летят над ними по небесному эфиру эти неведомые волны. Отложив наушники в сторону, Вася стал рассказывать про радиоволны, которые огибая пространство, летят сейчас над странами, городами, посёлками, горами и пустынями, достигая самых отдалённых уголков земли.

– Неужели без приёмника их не дано слышать? – Удивлялся Сеня.

– Никому, – уверенно отвечал Вася. – Гарантирую.

– Но ультразвук собаки и кошки слышат?

– Так то ультразвук! Те волны по воздуху распространяются, а не по эфиру.

– Может, деревья слышат? Или лошади? Только рассказать не могут. Я читал в «Технике молодёжи», что рыбки предсказывают землетрясение по изменению электромагнитного поля, начинают метаться по аквариуму, как бешеные.

– Чем они могут слышать?

– Собой. Представь, какая тогда у деревьев жизнь? Любые концерты слышат, переговоры лётчиков между собой, кораблей, радиолюбителей. Стоят зимой все в снегу и слушают вальсы Штрауса, концерты Шульженко, Лемешева. Мы думаем, они спят, а они, может, музыку слушают. Да, да, Вася, не смейся! Лошади вон по ночам фыркают, ушами прядают. Чего они фыркают, чего прядают, когда вокруг – никого?

– Фантазии, Сеня. Нужен приёмник, чтоб те волны усиливать, разделять, иначе китайский смешается с русским, русский с английским. И языков лошади не знают.

– Дядька Степан говорит, что лошадь чует волка чуть не за десять километров, вот и фыркает. А волк свою добычу ещё дальше. У зверей свои телескопы и свои наушники. Это человеку, чтоб далеко видеть, нужен телескоп, а чтоб далеко слышать – наушники.

– А чтоб далеко чуять?.. Не, такого прибора ещё нема, – Клёпа засмеялся.

– Представь, надел на нос пластмассовый шнобель, направил против ветра и нюхаешь. Вот там волки затаились, там лисы, там куропатки…

– Ото мне б той шнобель, як клоуну, шоб барсука унюхать, да словить, – отзывался из шалаша Степан. – Но от жинки той нос трэба прятать. И не выпьешь, всэ пронюхае.

– У них и без того носа нюх собачачий, – возражал Самоход, редко принимавший участие в вечерних разговорах. А часов в одиннадцать командовал отбой:

– А ну спать, хлопцы! Бо завтра свалитесь мне под грабли! В три разбужу за конями!
Они на четвереньках лезли в шалаш, шуршали душистым сеном, примащивались. И засыпали, как убитые, едва головы успевали коснуться фуфаек, заменявших им подушки. Далеко за околком погромыхивал ночной гром. Сене грезилось, что это они с Клёпой едут мягкой, как кошма, просёлочной дорогой к колодцу на пустой водовозке.

Из чернеющего в стене дверного проёма показалась жена Шияхмета в тёмно-синем вельветовом платье, с головой, укутанной в белый шёлковый платок, в хромовых сапогах, сделала несколько шагов к повозке и тоже принялась зазывать их, улыбаясь тёмными, цвета сушёной клубники, губами на бледно-сиреневом лице:

– Кущат нада, щай пит. Баурсак, каймак свежий, иримшик, шельпек, курт… Вкусна будит. Молодой жигит такой заптрак любит. Жай ас! Ак телек! Мама далеко, варит некому! Кели манда! Кели! Ак телек!

Ну, чё, пошли, что ли? – Первым сдался Клёпа.

Подталкивая друг друга локтями, друзья спрыгнули с бочки и, робея, нерешительно последовали за женщиной. Шияхмет прихватил с собой оставленный на повозке кнут, шутливо погоняя их, шёл сзади. Две белых собаки с длинными и острыми мордами, похожие на русских борзых, даже не подняли на них головы, продолжали спать у входа в мазанку. И Сеня вдруг поймал себя на неизвестной, невесть откуда упавшей на него мысли, что эту картину молодого степного утра, с досыхающими в пирамидках кирпичиками кизяка, стелящимся вдоль стены запашистым дымком от самовара он теперь не забудет никогда, она будет вспоминаться ему до самой смерти.

Они вымыли руки из медного чайника, вошли в мазанку, где их ждал накрытый стол. В центре круглого стола стояло большое блюдо, полное свежих лепёшек и баурсаков. В стеклянной сахарнице манили глаз сладкие конфеты из творога, курт, в сливочнике пенились сливки, стояли три пиалы и три чашки. Шияхмет сел за столик, по-казахски подогнув под себя ноги калачиком, подростки последовали его примеру. Пока хозяйка ходила за самоваром, Шияхмет объяснил:

– Два син убивал пашис на пронте, два живёт Алма-ата, последний, маленький, Китай погиб. Самый маленький, Хайдар. Одни живём. Старуха псё бремя плащит. Кормит ей некого, толко овца, корова, лошад. Дабно приказал мне жигит гости зват, щай пит.
Вместе с самоваром Алтынбас принесла фото сына, подала подросткам. Заплакала. Хайдар стоял в солдатской форме, внизу подпись «Хабаровск, 1950 год».

– Ак телек! Ак телек! – Спохватившись, звонко заговорила она, наливая им сначала сливки, потом чай, подкладывая шельпеки и баурсаки. Она быстро и бесшумно скользила вокруг них, и голосок её раздавался то слева, то справа. – Ак телек! Ак телек!

– Ак телек – от щистый серса. От щистый серса угощает! – Переводил им Шияхмет её слова. А Сене её голосок и интонация напоминали голос степной перепёлки: «Пить-полоть!.. Пить-полоть!.. Ак телек!.. Ак телек!..»

Кровь кинулась Сене в голову, словно внутри что-то перевернулось в нём, и он, поражаясь себе и своей невесть откуда взявшейся смелости, сказал:
– Дядь Коль, мне шестьсот рублей нужно. Лёнька перед отъездом Пашке Танскому в карты проигрался. Я отдам, дядь Коля. Честно слово, отдам.

– А что за спех такой? Обязательно сёдня надо?

– Лёнька завтра уезжает… А Пашка через своего Рудика может ему в училище навредить.

– Знаю такого. И батька, и хлопец, и братец его не подарки. Овёс от овса, а пёс ото пса, как говорится… Всё дурней себя шукают.

Самоход докурил папиросу, потушил её о каблук, подумал и пошёл в хату. Через несколько минут вышел к бричке, подал Сене деньги.

– Возьми. Та бильше в карты не играй. И Лёньке напиши, чи шо… То я на ружьё отложил, жинка не знает. Как свои появлятся – отдашь. Дывлюсь на тебэ – ты хлопец стоящий. Не Лёньке – тоби б надо разведчиком буты. Як разведчик кажу.

У Сени защипало глаза, тяжело задышала грудь. Никто никогда его так ещё не хвалил, не говорил ему таких серьёзных мужских слов. Он вдруг на мгновение ясно осознал, что жизнь совсем другая, совсем не такая, как он о ней думает и какой её представляет. И Самоход другой, и мать другая, наверное, и отец, и Лёнька, и Катя, и Пашка, и даже он сам совсем не такой, каким себя представляет. Разве он думал минуту назад, что Самоход войдёт в его положение и так просто вынесет ему деньги, поймёт и примет к сердцу его нужду. А если бы струсил и не попросил, так и продолжал бы думать, что Самоход недолюбливает его после той ссоры с отцом на конюшне. Давней ссоры, о которой Самоход, наверняка, и думать давно забыл. А он думает и помнит её. И уже столько лет. И не только её, он и о Самоходе забытую ерунду думает, и за Самохода думает о себе. И все так думают друг за друга… Из-за того боятся друг друга, сплетки разводят, из-за того всякие беды происходят…
Самохода позвал из летней кухни всё тот же визгливый женский голос, он поспешно подал ему руку и отвязал коней.

– Тильки свой дом объйидь, – попросил он его. – С переулка и на профиль, а там успомнишь. И то: гроши не посей. И скажи им, что наши им колодец выкопали, а старый завалили.

– Знаю, – отозвался Сеня и тронул вожжами Серка.

 


Михаил Петров
Михаил Петров

Михаил Григорьевич ПЕТРОВ (1938-2015) – писатель, журналист, основатель и бессменный редактор журнала «Русская провинция» (1991—2002).

Автор свыше десяти книг и многочисленных публикаций в советской и российской периодике. Член СП СССР с 1983, СП России с 1991. Лауреат премий имени Н.Островского, СП СССР (1982), СП РСФСР (1989), «Традиция» СП России (2000) и др.

Повесть «Люди с ветра» впервые опубликована в посмертном сборнике «Ярчук» (Тверь, Издательство Волга, 2016) тиражом 100 экз.

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

2 × 2 =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.