Ника Батхен «Беженцы»

0
21

Анонс журнала «Человек на Земле» №10:

Десять — цифра симпатичная: круглая, весёлая, но и вполне себе солидная. И пока верстается десятая книжка журнала, мы анонсируем для наших читателей отрывки из будущего — юбилейного – номера.

 

Беженцы

— Салям алейкум, дорогой! – большая старуха в пёстром платке и буром, сплошь вышитом платье вплыла в автобус, таща на буксире сумки, полные снеди.

— Ва-алейкум, ас-салям, Аише, — отозвался шофер. – Как дела, как внучка?

— В Симферополе на кондитера учится. Раз в неделю приезжает домой – тыщи полторы дай, да. Кушать надо, одеться надо. Зато потом устроится при еде, сытая будет, толстая, красивая.

— Ай, не хвали – у меня жена есть. И у сына невеста.

— У той невесты два пацана прицепом. И платок она не носит, и варенье не варит, и хлеб не печёт.

— Третий у неё уже в пузе, потому и женятся, чтобы сыну фамилию дать. Платок и моя Равиля не носит, не крути мне голову. А хлеб наш, заводской лучше – тандыра же не стоит дома.

— Добрый ты, Рамазан…

— Проходите уже, женщина! Не отвлекайте водителя! – крашеная блондинка в городском костюме помогла подняться хмурому первоклашке, протянула водителю горстку монет.

— Вам докуда?

— До Голубинки, пожалуйста, взрослый и детский.

— Нет у нас детских… ладно. Езжайте.

Одышливый грузный автобус заурчал, вздрогнул и вывернул с автостанции, понемногу набирая скорость. Золотой вечер окутывал сонные улицы Бахчисарая, пышные кроны деревьев, пыльные пятиэтажки, выцветшие вывески магазинов. Злое летнее солнце за сезон убивает любые краски. А осенний свет мягок, он открывает цвета, как бадьян открывает вкус хорошего чая – медленно, нежно.
Я сидел на переднем сиденье рядом с шофером, всматривался в дорогу. Узнать город не представлялось возможным. А вот контуры скал, похожих на крепости великанов, въелись в память навеки. Сейчас дорога разделится – широкая в сторону Каламиты, поуже – вдоль гор, по маленьким селам, к перевалу на Алистон. По левую руку начнутся виноградники, по правую раньше пасли лошадей, а теперь насадили персиковые сады – жирная земля принесет урожай стократ.

Кабина шофера выглядела уютной. Разговорчивый немолодой татарин — счастливый человек, которому повезло с женой. Спинка кресла покрыта ажурным подголовником, пол – ковриком, связанным из тряпья, откуда-то снизу вкусно пахнет котлетами и домашними пирожками. На стекле закреплена фотография: сверкающая улыбкой женщина обнимает двоих сыновей, нарядный муж положил ей на плечо руку.

— Мои, — ухмыльнулся шофер. – Десять лет свадьбы. Сыновья уже взрослые. Бекир начальник стал, в Ленинграде в милиции, а Ахмет здесь, при нас, арбузы растит, дыни.

— Хорошие сыновья, — осторожно поддержал разговор я. – И жена у вас замечательная.

— Равиля у меня золотая. Работница, хозяйка, и по дому, и во дворе, и с внучкой успевает. А как печет!

— Не то что нынешние вертихвостки, — вздохнул я.

— Ай, дорогой – молодым погулять хочется. На нас тоже старики ворчали. – отмахнулся шофер и резко заложил руль вправо. Дорогу переходили коровы, рыжие и смолисто-черные, сквозь железную стенку слышалось фырканье и утробное, глухое мычание. Автобус замедлил ход, минуя грузные туши.

Закатное солнце подсветило амулеты на переднем стекле – хорошее дело, в путь не ходят без оберегов. Рука Фатьмы на тонкой цепочке, цитата из Корана работы умелого каллиграфа, смешной тряпичный зверек, нарушающий заповеди пророка. Лиловый шар размером с некрупное яблоко, висящий в воздухе словно бы безо всякой опоры, мерцающий изнутри голубыми искрами. Если взять его в руку, почувствуешь тяжкий холод…

— Что вы так дергаетесь-то? Человек войти не успел, а вы газуете, — пахнущая больницей усталая женщина чуть не упала с верхней ступеньки.

— Что вы дверью хлопаете? Написано же – не хлопать! Я тут с пяти утра езжу, и каждый хлопает по голове.

— А повежливей можно? Остановки нет, автобус опаздывает, проезд опять подорожал, а ещё и хамов набрали…

— Я здесь двадцать лет езжу, ни одной жалобы. Успокойтесь уже, женщина, езжайте домой и пилите своего мужа!

— Правду говорит. Отцепись от человека, сорока, — встрял пожилой татарин в зеленой феске, неодобрительно оглядев скандалистку, — Мужику своему душу вынимай, если он от тебя, балаболки, до сих пор не сбежал.

— Нет у ней мужа, — визгливо выкрикнула старушонка с передней площадки. – Кольца-то нет, ишь, живет невенчанная с пришлым пьяницей.

— Поругалась Гуля в амбулатории – платят ей мало, а работать приходится за двоих, вот и вымещает на ком ни попадя, — посетовала тетка в белом халате, торчащем из-под плаща.

Скандалистка жалко сморщила некрасивое веснушчатое лицо. Сейчас заплачет, выскочит из автобуса, а он последний, пойдет пешком по горной, дурной дороге…

— Уймитесь, люди, — негромко, но веско произнесла маленькая старая женщина, сидящая у окна. – Дочь у Гули болеет.

Голоса тут же смолкли. У живущих близко к земле, всегда остается совесть – достаточно напомнить, что у соседа беда, чтобы со всех сторон протянулись руки. Автобусная толпа расступилась.
Смазливый смуглый парень вскочил с места: садитесь пожалуйста. Пристыженный шофер потупился:

— Простите. День был тяжелый.

— Чего уж там…

Присмиревшая скандалистка уселась, спряталась в мягком сумраке. Автобус тронулся, захрипел, поднимаясь в гору. Я неотрывно смотрел на старую женщину – пристальные голубые глаза, туго заплетенные белые волосы, сильные маленькие пальцы, на указательном правой нет ногтя, только корявый шрам. <…>

 


Ника Батхен
Ника Батхен

Ника Батхен (Вероника Владимировна Батхан) — мама двух дочек, училась в Литинституте, автор нескольких книг стихов и прозы. Лауреат премии «Золотой Жук», премии «Интерпресскон», многократный лауреат премии Фанткритик, дипломант Волошинского фестиваля, награждена медалью имени Гоголя за сказочную литературу.

В третьем выпуске нашего журнала опубликована её «Сказка о неизбежном».

Журналист-фрилансер, живёт в Феодосии.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

шесть − три =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.