Писатель пишет героя

0
12

Это не сновидение

Это не сновидение или иллюзорный припадок вдохновения. Вначале подобное длится месяцами, предчувствуется боковым, случайным зрением. Словно стало больше воздуха, прибавили контрастности, цвета и громкости. Ловким постовым просыпаешься среди ночи, открываешь глаза и слышишь, как по водосточной трубе блочного двенадцатиэтажного дома, замурованной в бетонную стену, течёт вода, как вздыхают деревья, окружённые ночным летним сквозняком за звуконепроницаемым окном, как перевернулся сосед в своей пастели, но в какой из полтысячи квартир — бог весть. Прислушиваешься, томишься, напряжён до исчадия срыва. Пока не мелькнёт видением, что жил до этого под гипнозом, в чужом теле, чужой душой, мыслями, ощущениями, симпатиями… с якобы привычным тебе миром «из ниоткуда в никуда». Хочется броситься к первому встречному и рассказывать, рассказывать, что ты — это не «я», рождённое в трагедии из духа музыки, что твоё лицо и твои желания не совпадают. Что, на самом деле, на экране объективности, транслируемом квантами, танцует персонаж, в котором глубоко законспирированная тайна творчества. Но кому захочется слушать подобный бред?

Иные критики верят, что писатель изнемогает по себе. Что, взяв перстами шариковую ручку, приспособившись к печатной машинке, ударив кончиками заплесневевших пальцев по компьютерной клавиатуре — писатель излагает собственное виденье, именно в нём самом закипает, бурлит, заискивает и просится на лист бумаги «до селе небывшее». Чаю да покрепче. Кофе вам без молока. Подлинный писатель не пишет, не запечатлевает, с почерком он незнаком. Он и есть вдохновение. И более — никто или ничто. Всё остальное — материал. Даже тело его принадлежит тому миру вещей, который ещё только предстоит обратить в текст.

Человек, в котором проявляется писатель и есть главный герой его книг. Индивидуально. Категорично. Со всей мельчайшей софистикой.

Подслушал в литературных кулуарах молодую поэтессу, которой претят мифы вокруг имени того или иного автора. Она считает, что это «грязная» поэзия. Что за автора должны говорить произведения, а не его статус в обществе (Пригов кувыркается, а Бродский хихикает сами знаете где). И я думаю, поэтесса хороший, честный человек. В её симпатичной головке все катушки мыслей разложены по коробочкам с золотыми застёжками. Всё, что она говорит о «статусе» — безусловная правда. Но это проделки героя, ничего общего не имеющие с работой автора. Точнее, это следствие, результат работы автора, но не автор как таковой.

В эпоху постмодернизма играется супраментальная драма. Писатель пишет героя. Герой пишет романы в контексте культуры, границы которой задаются автором. Отсюда вторичность сюжетных линий, процессуальных форм произведения и конспирология текста. И некоторые (мягко сказано) герои обретают такую мощь образа и подобия, что способны убедить читателя в единоличном, только им присущем даре творчества. Есть ли в этом непосредственная «заслуга» автора, превращающего идентичность классики в фарс? Чёрная магия и продолжительные аплодисменты.

А так, ты тот, где твоё вИденье. Единственный инструмент в мастерской, внутри собственных мыслей, за мыслью — это текст. И когда твой герой пишет, жизнь его обретает форму и смысл. Текст — это «подлинная жизнь капитана Себастьяна Вайта» на пути к цельности.

Сергей Каревский

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

20 − 15 =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.