Свободу Андрею Амальрику

0
12
Андрей Амальрик
Андрей Амальрик

22 мая 1970 года — Александр Есениг-Вольпин, Владимир Буковский, Юлия Вишневская и другие молодые диссиденты обращаются к Правительству СССР и в ООН с призывом: «свободу Андрею Амальрику», арестованному за антисоветскую деятельность и в частности за сочинение «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?»

Его арестовали 21 мая 1970 и этапировали в Свердловск. На судебном процессе (11–12 ноября 1970) Андрей Алексеевич не признал себя виновным и в последнем слове сказал: «…Ни проводимая режимом „охота за ведьмами“, ни её частный пример — этот суд — не вызывают у меня ни малейшего уважения, ни даже страха. Я понимаю, впрочем, что подобные суды рассчитаны на то, чтобы запугать многих, и многие будут запуганы, — и всё же я думаю, что начавшийся процесс идейного раскрепощения необратим».

Суд приговорил его к 3 годам лагерей за «распространение… ложных измышлений, порочащих советский… строй» (ст.190-1 УК РСФСР). Срок отбывал в Новосибирской и Магаданской областях. В день окончания срока (21 мая 1973) против Амальрика было возбуждено новое дело по той же статье, и в июле он получил еще три года лагерей. После четырехмесячной голодовки протеста приговор был смягчён — три года ссылки. Возвратился из Магадана в Москву в мае 1975 года.

В июле 1976 Амальрик эмигрировал. За границей занимался общественной и политической деятельностью, много печатался. Написал вторую книгу воспоминаний «Записки диссидента» (издана посмертно в 1982). Погиб 12 ноября 1980 года в автокатастрофе около г. Гвадалахара (Испания). Похоронен в Париже на кладбище Сент-Женевьев де Буа.

Вот какие мысли, к примеру, излагал Андрей Алексеевич в апреле-июне 1969 года в уже упомянутой выше работе, и которой так испугала власть:

«…При этом следует заметить, что есть ещё один мощный фактор, противоборствующий всякой мирной перестройке и одинаково негативный для всех слоёв общества: это крайняя изоляция, в которую режим поставил общество и сам себя. Это не только изоляция режима от общества и всех слоёв общества друг от друга, но прежде всего крайняя изоляция страны от остального мира. Она порождает у всех — начиная от бюрократической элиты и кончая самыми низшими слоями — довольно сюрреальную картину мира и своего положения в нём. Но однако, чем более такое состояние способствует тому, чтобы всё оставалось неизменным, тем скорее и решительнее всё начнёт расползаться, когда столкновение с действительностью станет неизбежным.

Резюмируя, можно сказать, что по мере всё большего ослабления и самоуничтожения режима ему придётся сталкиваться — и уже есть явные признаки этого — с двумя разрушительно действующими по отношению к нему силами: конструктивным движением “среднего класса” (довольно слабым) и деконструктивным движением “низших” классов, которое выразится в самых разрушительных, насильственных и безответственных действиях, как только эти слои почувствуют свою относительную безнаказанность. Однако как скоро режиму предстоят подобные потрясения, как долго ещё сможет он продержаться?

По-видимому, этот вопрос может быть рассмотрен двояко: во-первых, если сам режим предпримет какие-то решительные и кардинальные меры по самообновлению, и, во-вторых, если он пассивно будет идти на минимум изменений, чтобы сохранить своё совершенство, как это происходит сейчас. Мне кажется более вероятным второй путь, поскольку он требует от режима меньших усилий, кажется ему менее опасным и отвечает сладким иллюзиям современных “кремлевских мечтателей”. Однако теоретически возможны и какие-то мутации режима: например, военизация режима и переход к откровенно националистической политике (это могло бы произойти путём военного переворота или же постепенного перехода власти к армии) или же, наоборот, экономические реформы и связанная с этим относительная либерализация режима (это могло бы произойти путём усиления в руководстве роли прогматиков-экономистов, понимающих необходимость изменений). Оба эти варианта не кажутся поворотными, однако партаппарат, против которого, в сущности, были бы направлены оба переворота, настолько сращён как с армией, так и с экономическими кругами, что обе эти упряжки, даже рванув вперед, быстро бы увязли в том же самом болоте. Всякая существенная перемена означала бы сейчас персональные замены сверху донизу, поэтому понятно, что лица, олицетворяющие режим, никогда на это не пойдут: сохранить режим ценой самоустранения покажется им слишком дорогой и несправедливой платой».

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

семнадцать + тринадцать =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.