Вакуум культуры

0
15
Русская Провинция
Русская Провинция

Наталья Лосева

Интервью с Михаилом Петровым. 2004 г.

Демократия открыла шлюзы свободному слову, печати. Как после дождя, стали появляться издательства, газеты. Книжный рынок пресытился не только интересной познавательной литературой, но и пошлостью, безвкусицей. Многие издательства, не выдержав конкуренции, закрылись. Издательство “Русская провинция” существует уже 13 лет. Но, к сожалению, его детище — журнал “Русская провинция”, известный не только у нас в России, но и за рубежом, после 12 лет активной работы прекратил существование. Сегодня мы беседуем с директором издательства “Русская провинция”, секретарём правления Союза писателей России Михаилом Петровым.

— Вот уже полтора года, как издание журнала “Русская провинция” приостановлено. Михаил Григорьевич, помнят ли его читатели, писатели?

— Журнал, как это ни странно, продолжают любить и в России, и за рубежом. Редкий день проходит, чтобы мы не получили по почте рукопись, а то и две. Многие думают, что журнал продолжает издаваться. В том числе и писатели, которые высоко ценили “Русскую провинцию” и до сих пор спрашивают: не возродится ли? Жаль, конечно, журнал у нас получился уникальный. Это подтверждали не только читатели, но и профессиональные писатели, учёные: покойные Д.М.Балашов, Д.С.Лихачев, А.М.Панченко, ныне здравствующие А.И.Солженицын, В.Г.Распутин, В.И.Белов и другие.

Многие уважаемые авторы свои новые произведения отдавали не в какой–нибудь столичный журнал, а нам. Тверь благодаря этому знали как город, в котором выходит стильный литературный журнал. Например, мы первыми опубликовали блистательный исторический роман Николая Ульянова «Атосса» о походе царя Дария на скифов. Предложил его нам доктор филологических наук Вячеслав Кошелев, взявший рукопись у вдовы Николая Ульянова, живущей в Париже. Мы первыми опубликовали «неизвестного» Игоря Северянина, письма выдающегося русского поэта и критика Георгия Адамовича Александру Бабореко. А ранние рисунки (Николая?).Самохвалова? А народная проза на страницах журнала? Список можно продолжить, так как мы никогда не пользовались перепечатками, как делают многие журналы.

На создание журнала (а это богатейший опыт, огромные связи по всей стране) потребовались годы. Года 4-5 ушло на то, чтобы наш журнал узнали как читатели, так и авторы. Когда «Русская провинция» была уже на слуху, приобрела стабильность, стойкий авторитет, напечататься у нас стало престижно. Жалко, что опыт, накопленный годами, уйдёт втуне, как многое погибает на Руси из-за чиновничьей тупости, гордыни, неумения разобраться в существе дела. Повторюсь, благодаря «Русской провинции» многие узнали о Твери, и не просто как о городе, а как о некоем культурном и литературном центре.

— Как сегодня живёт издательство «Русская провинция»?

— Не лучшим образом. Печатать дерьмо не научились, а на хорошую литературу спонсоров нет. Как известно, любое издание требует сначала материальных вложений, даже если они потом окупятся.

Если говорить о прошлых годах, то издательство за 13 лет выпустило около сотни книг. Причём некоторые довольно большим тиражом. Так, мы выпустили энциклопедию «Россия в бронзе» о памятнике Тысячелетия Руси тиражом 50 тысяч экземпляров. Мы начали серию «Жизнь замечательных тверичей». Высокие отзывы приходили на книги о Василии Васильевиче Андрееве, Иване Ивановиче Смирнове. Совместно с клубом краеведов выходит серия «Краеведческие записки». Сейчас готовим пятую книгу этой серии. Мы дали путёвку в жизнь более чем тридцати поэтам, издав их сборники в серии «Поэты русской провинции». С Калининской атомной станцией у нас долгосрочный договор. Выпустили избранные стихотворения Владимира Соловьёва, книгу известного натуралиста и охотника, друга Соколова-Микитова, учителя Бианки Николая Зворыкина “Волки и охота на них”. Издаём такие известные романы, как “Кто услышит коноплянку?” Виктора Лихачева. Всего не перечислишь…

— Сейчас появилось очень много новых изданий, штампующих низкопробную продукцию. Как Вы к этому относитесь?

— Ранее ратовавший за свободу издательского дела, ныне я пригорюнился. Свобода превратилась во вседозволенность. Вседозволенность для серости и бездарности. Ежегодно у нас в области выпускается до семиста книг, из них более двухсот – художественной литературы, столько же – поэтических сборников. Многие хотелось бы отправить на переработку. Сейчас у нас нет ни редактирования, ни рецензирования произведений. А ведь без толкового рецензента не обходился ни один крупный писатель. Шолохова, например, рецензировал Серафимович.

Я бы лично сегодня организовал литературный фонд. Все рукописи пропускал через рецензентов, чтобы не тратить попусту деньги. А то у нас найдут нужную сумму, выпустят книжку и мнят себя великими поэтами и прозаиками. А книжка выеденного яйца не стоит.

Плохо также, что сегодня культурный процесс зависит от денег. Однако культура не должна приносить прибыль! Когда погиб Пушкин, у него было 40 тысяч долга золотом. Царь оплатил долг, а потом Россия получила миллиарды рублей, печатая его произведения. Один Пушкин, наверное, покрыл все расходы на книгоиздание в России. Чайковский и Мусоргский — в музыке. Культура — это отложенный спрос, это государственное дело, её нужно поддерживать, а не требовать от цыплят золотых яиц.

— Кстати, как обстоят дела в тверском регионе с критикой? Помогает ли она писателям?

— Если это думающий писатель, а не самовлюбленный павлин, то критика, безусловно, помогает. В провинции по большому счету критики попросту нет. Все друг друга знают, честная критика чревата разрывом отношений. На своей судьбе это испытал.

— Знаю что Вы, Михаил Григорьевич, организовали творческое объединение внутри Союза писателей и даже выпускаете газету «Отражение». Означает ли это противоборство с Союзом?

— Я лично ни с кем в противоборство не вступал и вступать не собираюсь. В начале века было огромное количество литературных течений, салонов, где люди собирались по творческим симпатиям. Достаточно вспомнить символистов, акмеистов, футуристов, имажинистов. У нас же считается, что если ты только заговорил об этом, то уже сектант, смутьян, человек, который хочет расколоть писательскую организацию.

Я думаю, так говорят люди, которые чувствуют свою слабую позицию в литературе, боятся нелицеприятной критики. Вспомните рецензию Блока на Гумилёва «Без божества, без вдохновенья». И ведь ничего, мир не перевернулся! И тому масса примеров в истории русской литературы. Но без подобной критики литература угасает.

Сумароков с Ломоносовым дрались на палках, доказывая, кто гениальнее. Великому Лескову головы не давала поднять либеральная критика. А вспомнить вражду Тургенева и Достоевского! Всё это общие места, когда говорим о прошлом. Главное, чтобы это не превращалось в ангажированную критику, что в провинции имеет место. И нередко. Критикуют из-за денег, из-за возможности издаться за бюджетный счёт, получить премию. Я ни разу не издавался за бюджетный счёт ни в областном издательстве, ни в «Московском рабочем». Печатался в московских журналах, в московских издательствах. Хотя понимаю, что, вероятно, в областном издательстве “ТОКЖИ” на меня заложена какая-то квота. Но я не кричу об этом, не пишу подмётных писем. Если нужно, говорю обо всём в открытую. Поэтому мы и организовали творческое объединение «Земляки». Правда, из-за абсурдности процедур мы пока остаёмся незарегистрированными. Но, думаю, это и не главное. Ни акмеисты, ни имажинисты не регистрировались. Организовывали издательства, выпускали журналы, книги. Мне кажется, большое количество литературных группировок только оживит литературный процесс, даст новые имена.

— Почему у нас в Твери так вяло протекает литературная жизнь?

— Всё происходит оттого, что у руля писательской организации стоят безынициативные люди. Евгений Иванович Борисов уже тридцать лет ответственный секретарь. Я думаю, нормальному человеку должно надоесть. Вообще во главе писательской организации я бы видел молодого человека, который интересуется публичной жизнью. Правда, во главе тверского отделения Союза профессиональных литераторов стоит молодая ещё женщина Марина Батасова, но тоже без большой инициативы. Литература должна быть публичной, только тогда она чего-то стоит. Как ни крути, рыба тухнет с головы. Можно привести сотни примеров, как в других областях власти относятся к литераторам. К нам же на вечера представители администраций, депутаты очень редко заглядывают.

Почему–то в нашей области изобразительное искусство стало с недавних пор цениться выше, чем остальное искусство. К чему бы это? У нас есть прекрасные писатели, не хуже, чем в других регионах. У нас много композиторов, которые пишут замечательные песни на стихи тверичан. Можно устраивать интересные концерты на большой сцене, но бесплатно зал никто не даст. А где у бедного поэта, композитора деньги на оплату помещения? Хотя в Законодательном Собрании зал пустует.

Недавно я приехал из Орла, где проходил съезд Союза писателей России. Там губернатор Строев ежегодно выделяет два миллиона рублей на писательскую организацию, производят доплаты к пенсиям писателям, поддерживают издательства. Писатель раз в три года издает книгу. Знаю, благоприятная в литературном плане ситуация на Вологодчине. Там выпустили литературную хрестоматию. А мы живём как иваны, родства не помнящие. Не знаем и знать не хотим о своих земляках. Накачать мышцы можно, но куда пойдём, в каком направлении? Ведь на первом месте стоит душа, она ведёт человека. Грамотный руководитель должен знать, куда вкладывать деньги. По большому счёту никто не помнит, при каком губернаторе приезжал в Тверь Пушкин. При советской власти всё было идеологизировано, но всё же к человеку пишущему власти испытывали пиетет, прислушивались к его мнению. В последнем, четвёртом по счёту номере газеты «Отражение» мы печатали отрывок Пушкина о судьбе и гражданском состоянии российских писателей. За двести лет ничего не изменилось, та же бедность, те же насмешки.

— Знаю, у нас в губернии огромное количество забытых имён, колоссальный пласт литературы, которую надо возвращать читателю. Идёт ли этот процесс?

— В начале 90-х годов я не раз писал и говорил об этом. Очерки о забытых именах с энтузиазмом печатали в столичных журналах, идее культурного развития провинции аплодировали писательские съезды. Но тверская писательская организация пребывает в равнодушии – хотя наши города и веси являются своеобразной литературной грибницей. Хорошо было бы составить литературную карту области. Нам есть о ком помнить. Но, к сожалению, многих из наших земляков мы так и не удосужились напечатать и даже не планируем. Боюсь, ни читатели, ни критики о них так и не узнают.

— Михаил Григорьевич, считаете ли Вы, что образованность, в частности, образованность в литературе сможет дать плоды?

— Безусловно. Затрачивая деньги на литературу, мы очень быстро можем получить прибыль. Почему? Очень просто. Чтобы нашу область полюбили предприниматели, чтобы нам пошли инвестиции, надо показать привлекательность области: и природную, и культурную. Чтобы бизнесмены поняли – они приехали не в медвежий угол. Надо повышать свою самооценку. А то в одной из газет читаю об Удомле: «Из тьмы болот, из топи блат» вознеслась атомная станция. Так может говорить человек, который ни разу там не был. Там, извините, жили Венецианов, Сорока, Тыранов. Туда ездили Репин, Коровин, Левитан. Есть музей Чехова. Там бывали русские писатели, путешественники, учёные. Исследователь Центральной Азии Роборовский, замечательный писатель-натуралист, учитель Соколова-Микитова и Бианки – Зворыкин. Тверская культура очень богата. Только смотреть на неё нужно не мёртвыми глазами, не злыми, не делить писателей на хороших и плохих. И когда предприниматель увидит, что мы любим свою землю, свой край, знаем его, тогда он начнёт вкладываться в развитие области. Для него будет престижно вкладывать деньги в землю, на которой жили такие выдающиеся люди.

Только культура может пробудить сознание. Иначе деньги пойдут в спорт, туризм, но это ничего не даст ни душе, ни сердцу. И если это рачительный хозяин, а не однодневка, он будет инвестировать в культуру — несметное богатство.

Я был в Германии. Там каждое место, каждый уголок облизаны вниманием властей. Тебя проведут, покажут, какой писатель, художник где жил, работал. Сразу видно, что люди живут не в пустом пространстве. А у нас на первый взгляд живем – шаром покати. Ничего нет. Скотные дворы пустые, а за этими дворами барские усадьбы разваливаются. Взять Кимрский район, имение Шубина. Почти разваливающееся. Там жил поэт Арсений Голинищев-Кутузов – замечательный поэт, на стихи которого Мусоргский написал цикл романсов. Куда не посмотришь, всё находится в жуткой разрухе. Взять Малинники. К вывеске, графским развалинам не подойти. Всё утопает в крапиве. В межсезонье к церквушке не проехать, по колено грязь. И самое страшное – нет представления, как и кто это будет поднимать.

— И в чём Вы видите выход?

— Нужна концепция развития культуры. Тогда придут золотые дни и для провиницальной литературы, и для области.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

один × 2 =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.