Анонс журнала «Человек на Земле» №10:

Десять — цифра симпатичная: круглая, весёлая, но и вполне себе солидная. И пока верстается десятая книжка журнала, мы анонсируем для наших читателей отрывки из будущего — юбилейного – номера.

Всеволод Алексеевич Сурганов
Всеволод Алексеевич Сурганов

 

Всеволод Сурганов «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова. 1964 г.

<…> Ефремов – художник лишь постольку, поскольку он исследователь: слепящая вольтова дуга образа возникает в его сознании только при сближении с загадочным, неведомым. Но столь же непреложна здесь и обратная зависимость: Ефремов – исследователь постольку, поскольку он художник. Воинствующий материалист, он за доверие к чудесам! В каждом из них видится ему проявление каких-то ещё не познанных нами сил и законов. Он убеждён: любое чудо может, должно стать вехой на пути к открытию, а любое из таких открытий, в свою очередь, направлено к утверждению самого большого в мире чуда, имя которому Человек!..

Последнее очень важно для понимания ефремовских книг. Ратуя в своём романе за развитие психофизиологии, писатель преследует интересы не только и даже не столько академические. Он пропагандист и поэт этой науки, потому что в его глазах она представляется наиболее действенным инструментом, помогающим раскрыть неисчерпаемые и почти неиспользуемые нами сознательно возможности физического и духовного совершенства, заложенные в человеческой природе. Ефремов пытается доказать выработанную за многие века физиологическую и психическую приспособленность человека к счастью и красоте как состояниям наиболее естественным и нормальным. И поэтому лучшим эпиграфом к «Лезвию бритвы» могли бы послужить воистину крылатые слова Владимира Короленко: «Человек создан для счастья, как птица для полёта». Причём чудесный этот образ неожиданно обретает по отношению к роману ещё один, буквальный и в то же время по-особому, по-ефремовски, фантастический смысл.

Фантастичность здесь – от дерзости самой идеи. Палеонтологу по основной своей профессии, автору «Лезвия» не раз приходилось пробиваться к древним пластам, чтобы прочитать очередную страницу в каменной книге Времени. Но теперь не кошмарный вид вымерших чудищ требовалось ему воссоздать. Проникая к самым изначальным процессам формирования той «сложной биологической машины», какою Ефремов считает человеческий организм, он поставил перед собой задачу увидеть и показать живые черты будущего, вызревающие в крови, в душах, во внешнем облике наших далёких предков, а также современников.

Думается, для писателя, пытающегося создать на такой основе художественное произведение, это было не намного проще, чем покорение нуль-пространства его фантастическими героями. Не случайно и ему, как им, понадобилась для подобного головокружительного эксперимента «вся энергия Земли» – все обширные и многосторонние его знания, максимальное напряжение исследовательского и литературного таланта. И можно сказать с уверенностью, что «Лезвие бритвы» – самое насыщенное в познавательном отношении произведение Ивана Ефремова. И ещё – это самая полемическая, самая «заточенная» книга из всех написанных им до сих пор. Здесь постоянное ощущение противника, мысль и чувство всегда прицельны. Ханжи, церковники, присяжные законодатели художественных салонов, лжеучёная завистливая бездарь и просто люди, закосневшие в привычных представлениях, во власти пережитков, – короче, всё и вся, что мешает человеку на его пути в завтра, снова и снова атакуется Иваном Ефремовым. Он ищет схватки, он навязывает её, он всё время в наступлении!..
И всё-таки я не могу считать новый роман удачей писателя.

Откуда же такое убеждение? Прежде всего, оно возникает в ощущении удивительной неуклюжести и запутанности огромной конструкции, в ощущении двуслойности книги, где, словно вода и масло, механически смешаны научно-гипотетическая основа содержания и её собственно-приключенческая, аляповато-яркая оболочка.

Парадоксально, но факт! Выступая в статье «Наклонный горизонт» с резкой отповедью авторам комиксов и детективов, Ефремов настойчиво «растворяет» научный материал своего романа в приключениях гангстеров и охотников за алмазами, в таинственных похождениях прекрасной шпионки, автомобильных погонях, избиениях, убийствах. Печальнее всего, что это отнюдь не случайность – это сознательный приём. Многогранная и малоизвестная психофизиология человека показалась писателю, по eго словам, «настолько сложной для беллетристического произведения, что роман грозил превратиться в сборник научных проповедей. Поэтому пришлось значительно расширить его… придав ему приключенческий характер…»
<…>

 


Всеволод Алексеевич Сурганов

Всеволод Алексеевич Сурганов (1927–1999) своим творческим дебютом считал 1945 год, стихи о Победе, публикация которых положила начало многолетнему сотрудничеству с газетой «Подольский рабочий». В 1951 году окончил филологический факультет Московского педагогического института имени В.И.Ленина. Преподавал русский язык и литературу в Тушинском спецучилище № 42 и школе № 10 Подольска, работал в Подольском горкоме комсомола. В 1957 году вернулся в аспирантуру. Год спустя защитил кандидатскую диссертацию о творчестве Леонида Соболева. В том же году начал публиковаться в литературных журналах.

С 1976 по 1993 год заведовал кафедрой советской литературы и вёл семинар критики в Литературном институте имени Горького. В числе его учеников Павел Басинский, Владимир Бондаренко, Александр Люсый, Валерия Нарбикова, Елена Черникова, Лариса Шульман. В последние годы жизни преподавал в родном МПГУ.

Увлекался туризмом и авторской песней, дружил с Юрием Визбором и Юлием Кимом. Долгие годы вёл литобъединения в Подольске и в Московском пединституте.

Автор книг «Об искусстве воспитания» (1951, в соавторстве с С. Болдыревым и Л. Гурвичем), «Леонид Соболев: очерк жизни и творчества» (1962, дополненное издание – 1986), «Фёдор Панфёров. Литературный портрет» (1967), «Человек на земле» (1975, дополненное издание – 1981), а также более сотни статей о советской литературе.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, напишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

2 × один =

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.